|
 На
фоне всеобщей ретромании все более очевидной становится любовь к подлинным предметам
роскоши, своего рода vintage. В буквальном переводе означает "вино определенного
года". Надо сказать, что в доме Даниэлы с впечатляющей анфиладной перспективой
есть и отсылка в прошлое, и указание на то, что отбор уже был проведен, и речь
идет о вещах, выдержанных подобно хорошему вину. Датирующийся началом XIX века
дом действительно дает ощущение формы и материала. В оформлении угадываются тонкий
вкус и чувство меры.
Попав в этот дом, забываешь об искусных тенденциях открытого пространства,
где ты словно инструмент или вещь для придания интерьеру нужной формы. Француженка
Даниэла Саби провозгласила равновесие двух начал — искусства интриги и культуры
созидания, порядка и свободы страсти. Разумеется, одно с другим отлично сочетается.
Частью интерьеров дизайнера являются и иллюзия, и обман, и страсть — страсть истории,
страсть ретромании, страсть искусства. И все это объято одним желанием — сделать
интерьер "роскошным", замкнутое пространство дома — бескрайним.  В
таких интерьерах европейский практицизм нашел беспроигрышный вариант роскоши —
функциональное удобство и "османские" излишества с привкусом холодной
безупречности ретро.
Уже двадцать лет Даниэла Саби декорирует артпостановки для ведущих глянцевых
журналов, выпустила пару роскошных альбомов с фотографиями, что не ме-шает ей
время от времени слегка шокировать окружающих. Вот и теперь Даниэла бросила свой
уютный американский лофт с четкими геометрическими контурами мебели, рождающими
фигуративные образы, и переселилась… в одно из самых пестрых мест на земле — маленький
парижский квартал, живописный и увлекательный, пропахший ароматом алжирского кофе
и запахом увядающих листьев. В общем, старый "богемный" уголок — излюбленное
место художников. Французы ведь вечно экономят… "Что вы, что вы, — удивляется
Даниэла. — Жить здесь невероятно дорого! Это очень дорого для меня, поскольку
все здесь напоминает мой любимый Лион. Даже дом — классический, с высокими потолками,
лепниной, скучной коридорной системой.  Именно
поэтому в нем так много селадона. Это не охра. Бледный селадон — беспроигрышный
цвет для любого освещения. Здесь я отрабатывала приемы декорирования своей матери,
обладающей безупречным вкусом и решительным характером и не раз спасающей меня
от грубых ошибок.Благодаря ей я не отдаю предпочтение готовым "вылизанным"
предметам. Живопись в моем доме смотрится лучше, если картины расставлены, а не
развешаны".
Даниэла Саби родилась в Лионе, что многое объясняет. Это как, например, родиться
в Бордо и стать виноградарем. Лион — город шелков, парчи и ностальгических воспоминаний
о сибаритствующих путешественниках. Даниэла изучала историю, живопись, дизайн.
Она — владелица студии Arch Interiors, у ее фирмы есть филиалы в Лондоне и Нью-Йорке,
и Даниэла постоянно курсирует между Парижем, Нью-Йорком, Лондоном и Лионом. Может
быть, поэтому ее собственный дом подобен страннику, постигшему секреты бытия.
"Мой дом — это история роскоши без манерности и фальши, какие можно встретить
в изощренных историях любви к предметам, оставленных в наследство, — говорит Даниэла.
— Моя история — изящная, трогательная и забавная.  Вполне
в духе традиционных историй о влечении к роскоши или избытку, что является почти
противоположностью "прямолинейному" желанию просто владеть предметами
искусства. Влечение это — как лабиринт.Оно расплывчато и зыбко. Оно охватывает
тебя и может продлиться одно мгновение и не обязательно приводит к страсти. Соединившись
с желанием роскоши, оно может стать чем-то серьезным". Таков ее дом.
Цвета в доме мягкие, но не блеклые. Что касается мебели, то на
первый взгляд кажется — она была здесь всегда. Однако ассоциации
здесь непростые: бархатные блики, неожиданная игра теней, оттенков
и блеска создают атмосферу классического спокойствия. В этой обстановке
чувствуешь себя легко и комфортно.
|
